Рускеальские каменоломни — путеводитель и историческая справка.

«Рускеальские каменоломни».

Иллюстрированный путеводитель по мраморным каньонам Рускеала.
Сортавала, 2010 г.
Брошюра формата 165 х 260. Тираж 1000 экз.
Издатель — фотоателье «Ракурс» (Карелия, г. Сортавала, пл. Кирова, 7).
Организатор издания — Сергей Чернобай.
Автор — Игорь Борисов.
Дизайн, верстка, макет — Александр Луговской.
Редактор — Инна Балакирева.

Игорь Борисов РУСКЕАЛЬСКИЕ КАМЕНОЛОМНИ Сортавала, 2010год

Схема Сортавальского муниципального района

СХЕМА МРАМОРНОГО КАНЬОНА в поселке Рускеала

 

 

 

1. Начало официального маршрута. В этом месте начиналась добыча мрамора при шведах.
2. С этой смотровой площадки видна вся панорама карьера. Экскурсовод обязательно покажет уступы, где ломали мрамор для облицовки Исаакия.
3. Лучший, пожалуй, вид на искусственные пещеры – штольни – где камень добывался для производства извести.
4. Старая шахта, глубина которой составляет 50 метров.
5. Вход в штольню, которая ведет к шахте (4).
6. Выход из штольни. Традиционное место сбора коллекционных камней. Утес Екатерины второй.
7. Утес Иван да Марья.
8. Площадка Желаний. Здесь обыкновенно посетители загадывают желания. Те, кто приезжали второй или третий раз, утверждали, что загаданные желания сбываются.
9. Самая высокая точка в районе каньона. Отсюда можно разглядеть весь маршрут.
10. Место постоянных обвалов камней по борту каньона. Вы еще встретитесь с ним в этом издании.
11. С этой площадки лучше всего любоваться игрой цветов, когда в вечернее время включается подсветка.
12. Финал маршрута. Здесь прощаются с каньоном.

Путь из Сортавала до поселка Рускеала составляет 37 километров. Сразу за поселком Вы должны повернуть налево (есть указатель). Короткий проселок за пять-десять минут приведет Вас в горный парк “Рускеала”. Здесь мы и начнем нашу экскурсию.
Так называемый Рускеальский мраморный «каньон» – не природное образование. С XVII века здесь добывался мрамор. «Каньон» является следствием этой добычи – огромная рукотворная ниша, заполнившаяся водой.

Техногенное явление слилось с окружающей уникальной природой. Возник небывалый, теперь уже именно природный ансамбль, прекрасный в любое время года.

Наша экскурсия, так же как и экскурсии реальные, проходит по самому краю бывшего главного карьера, где с 1769 года до середины XIX столетия добывали мрамор для украшения дворцов и храмов Петербурга.

Главный карьер со временем пришел в запустение и превратился в изумительное озеро, обрамленное чашей беломраморных берегов. Длина этого бывшего карьера более четырехсот метров, ширина колеблется в пределах от 50 до 100 метров. Берега на всем протяжении обрывисты, глубина – от 30 до 50 метров.

 


Здесь дважды бывал главный архитектор Исаакиевского собора Огюст Монферран, когда велись заготовки мрамора для главной стройки его жизни.

Если погода и время года позволяют, по Мраморному озеру можно походить на лодке, взятой напрокат в горном парке «Рускеала». Дайвинг здесь тоже является постоянной услугой.

В «Музыкальном» гроте.

Зимой Мраморное озеро покрывается льдом, по которому легко можно добраться до таинственных штолен и гротов.

Грот №2 называют «Музыкальным» благодаря его необычным акустическим данным.

Эта штольня пройдена в недрах горы в 30-е годы XX столетия. Внутри был транспортный путь для вагонеток с мрамором.

 

Она соединяется с шахтой №2, по которой доставлялись мрамор и рабочие.

Большинство штолен первой трети прошлого века находятся под водой. Только одна из них расположена выше уровня воды в Мраморном озере.

Она уходит вглубь горы на 200 метров. Внутри ее сохранилась насыпь железной дороги для вагонеток.

Ледяные «идолы» рускеальских подземелий.

Рускеальский провал образовался в 1930-е годы в результате обрушения кровли подземных выработок.

Вид на карьер с западного борта.

В этом карьере пилили мрамор в 70-80 годы XX века. Этот мрамор украсил, например, станцию метро «Ладожская» в Петербурге. Мрамор пилился канатными станками на большие «ломти», которые отправлялись на камнеобрабатывающий завод.

Находясь на большой глубине в условиях высоких температур и давления, мрамор сминался в причудливые складки.

За 240 лет на Рускеальском месторождении мрамора было пройдено 12 карьеров, в том числе и этот, где добывали мрамор на щебень и известь…

Вот и закончилась наша экскурсия. Вам, уважаемый читатель, остается познакомиться с подробной исторической справкой, которая расположена на следующих за этой страницах… И, конечно же, авторы и издатель рекомендуют Вам посетить это замечательное рукотворное чудо. Мраморное озеро ждет Вас!

Рускеальские каменоломни
историческая справка

Игорь БорисовБолее 240 лет назад, 19 января 1768 года, императрица Екатерина II издала указ о начале добычи мрамора в Рускеала для украшения Исаакиевского собора. И с тех пор рускеальский мрамор цвета белых ночей, с зеленоватыми, похожими на северное сияние всполохами, добывался для украшения самых разных архитектурных сооружений России. За последние 30-50 лет выработанные рускеальские карьеры превратились в красивые голубовато-зеленые озера в беломраморных чашах. На базе «Главного» карьера, где десятилетиями выла¬мывался мрамор для Санкт-Петербурга, создан горный парк «Рускеала», который посещают десятки тысяч туристов в год.

Рускеала

Впервые Рускеала упоминается в составе Никольско-Сердобольского погоста в 1500-х годах. Тогда это была совсем небольшая деревушка на пути из Сердоболя в Иломантси, и находилась она не там, где сейчас, а на террасе левого берега реки Русколки (Тохмайоки), у подножья мраморной горы.

Название деревни Рускеала могло произойти от карельского «rusk», «ruskea» – «коричневый, рыжий, красный», поскольку в окрестностях селения встречаются скалы темно-рыжего цвета, окрашенные гидроокислами железа. Такое название могло появиться и из-за характерного коричневого цвета воды в реке Русколке (Тохмайоки), связанного с высоким содержанием в ней соединений железа.

Вероятно, рускеальцы давно уже знали о здешнем белом камне — мраморе, который в огне превращался в белый известковый порошок, использовавшийся в строительстве.

В 1632 году шведы, захватившие Корельский уезд, построили в Рускела часовню. Примерно в это же время они заложили на мраморной горе первую каменоломню, в которой понемногу стали добывать мрамор для жжения строительной извести. Этот факт до недавнего времени был неизвестен, и по официальной версии считалось, что Рускеальское месторождение мрамора открыл в конце 1750-х годов сердобольский пастор Самуил Алопеус. Но вот в середине 1990-х годов в архивах Санкт-Петербурга исследователь А.Ф. Бояринская обнаружила шведскую карту, датированную между 1718и 1730 годами, на которой в Рускеала было показано три мраморных каменоломни.

После окончания Северной войны значительную часть земель Корельского уезда император Петр I отдал в частные владения. Территория Рускеальского церковного прихода была подарена князю, фельдмаршалу Александру Борисовичу Бутурлину. Для обработки подаренных земель князь переселил часть своих крестьян из центральных районов России.

В 1732 году в Руйсселькя, напротив Старой Рускеалы, была построена новая лютеранская церковь, в которой была церковная кафедра, выполненная из огромного цельного дерева. Недалеко находилось кладбище.

В 1754 году в Рускеала и прилегающих хуторах проживало 1945 человек. К этому времени торговый путь из Китее (современная Финляндия) к Ладожскому озеру через Сердоболь получил значение почтового тракта. Тогда на берегу реки Русколки, около моста, была построена почтовая станция. Во второй половине XVIII века внук фельдмаршала Бутурлина продал рускеальское имение графине Анне Алексеевне Орловой- Чесменской.

Можно предположить, что в первой половине XVIII века в старых «шведских» каменоломнях Рускеала некоторое время добывали мрамор в качестве «флюсового камня» для олонецких чугуноплавильных заводов и производства строительной извести. Но эти работы носили кустарный и эпизодический характер. О возможности использования рускеальского мрамора в качестве строительного и декоративного камня пока что никто не догадывался. Со временем старые «шведские» каменоломни Рускеала были окончательно забыты.

Камень для строительства Санкт-Петербурга искали в России еще при императрице Анне Иоанновне. В 1735 году Российская Академия Наук заключила с иностранцем, мастером каменных дел, Яковом Стейном договор «о поисках, разведках и опробовании разных камней в Российском государстве» (1). Яков Стейн в основном работал на Урале, но в ходе своих экспедиций мог оказаться и в районе Сердоболя, известном своими залежами мрамора и гранита. Однако, промышленной добычи строительного камня в Карелии, в отличие от Урала, не было еще долгое время, до конца 1760-х годов.

В царствование императрицы Екатерины II по предложению академика М.В. Ломоносова начались астрономо-географические исследования на всей территории России, в ходе которых проводилось межевание земель, составлялись планы многих городов, собирались «Исторические и топографические описания» местностей. В этой работе на благо Отечества приняли участие не только ученые и землемеры, но и местная интеллигенция – чиновники, учителя, священники и прочие просвещенные любители из разных слоев населения. Самое пристальное внимание исследователей привлек Русский Север и Карелия, как ближайший к столице регион.

Петербургские нужды

Самуил Алопеус

Строительство Санкт-Петербурга требовало большого количества природного камня, в том числе мрамора и гранита. Уже в начале 1760-х годов вновь отправляются экспедиции на Урал, где оказались брошенными ранее разрабатываемые мраморные месторождения. Не осталась без внимания и Выборгская губерния, расположенная в непосредственной близости от столицы.

В 1764 году императрица Екатерина II подписала указ «Об учинении новой ревизии в Финляндии». Посланные в Выборгскую губернию ревизоры под начальством советника правления Гибертовского нашли эту область в крайне бедственном положении, отметив низкий уровень хозяйства, недород хлеба, бедность населения, но совершенно не обратили внимания на ее лесные и каменные богатства. В то время в Сердоболе жил и трудился проповедник евангельско-лютеранской веры пастор Самуил Алопеус. Это был незаурядный человек, о котором хотелось бы рассказать подробнее.

Родился Самуил в 1720 году в семье восточных финнов, потомственных священников, хотя прародитель рода Туомас Кеттунен был крестьянином. В средние века его внуки перевели свою фамилию на латинский язык и стали называться Алопеусами. Самуил окончил академическую гимназию в городе Або (Турку), после чего недолго работал учителем иностранных языков в Выборге. В 1751 году Алопеус был направлен Выборгской консисторией в Санкт-Петербург проповедником евангель¬ско-лютеранской веры у финских прихожан. Четыре года пастор служил в церкви Святой Марии.

В 1755 году, в возрасте 35 лет, Самуил Алопеус был направлен проповедником в Сердоболь, который в те годы представлял собой небольшую деревушку с заглохшей торговлей. На мысу Кирккониеми («Церковном»), примерно там, где сейчас находится «Верхний рынок», стояла небольшая лютеранская церковь, построенная в 1740 году. Приход был малочисленным и бедным, и пастору предстояло немало потрудиться для укрепления христианской веры.

Самуил Алопеус был не только хорошим священником, но и пытливым до всего исследователем. Он с юности полюбил минералы и в течение своего служения церкви интересовался возможностью их практического применения на благо России. Совершая поездки к своим прихожанам, пастор собрал ценные сведения о природе, хозяйстве и населении края, которые он впоследствии обобщил в своей книге под названием: «Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и каменных пород, находящихся в Российской Карелии», вышедшей в печати в 1787 году. За свой исследовательский труд Самуил Алопеус был принят в 1789 году в члены Вольного экономического общества, где опубликовал девять работ по истории, природе и экономике края. Умер Алопеус в Сердоболе в 1794 году, дослужившись до старшего пастора Южной Карелии.

Еще в 1764 году, выполняя правительственную программу по сбору информации в регионах, Самуил Алопеус подготовил записку под названием «Краткая история естественного свойства древностей и хозяйства сей земли», которую он отправил в Выборг губернатору Н. Энгельгардту. В этом документе пастор обратил особое внимание на значительные запасы строительного камня вблизи Сердоболя, тем самым опровергнув официальное мнение о бедности края. Получив от земских эмиссаров и проповедников точные топографические описания каждого прихода Выборгской губернии, Н. Энгельгардт составил полное описание своей губернии и предоставил его императрице Екатерине II.

Андрей Пилюгин

Уже на следующий год в Выборгскую губернию для осмотра месторождений камня из столицы был направлен подмастерье каменных дел Андрей Пилюгин. В Санкт-Петербурге началось строительство Академии Художеств, для чего срочно потребовался природный камень. В июле 1765 года Пилюгин работал под Выборгом, изучая местные граниты рапакиви, а в августе прибыл в Сердоболь для осмотра мраморов, о которых годом раньше сообщил Самуил Алопеус.

Сердобольский пастор подробно рассказал Андрею Пилюгину о залежах мраморов в Рускеала и Йоенсу (Хийденселькя) и дал ему грамотных проводников. Пилюгин тщательно осмотрел выходы мраморов и, отобрав небольшие пробы камня, в начале сентября вернулся в столицу, в Экспедицию Строения Академии Художеств.

Рускеальский мрамор понравился проектной комиссии, и уже в октябре того же года Андрей Пилюгин вновь приехал в Рускеала для проведения дополнительных исследований, отбора новых проб и определения места закладки опытного карьера.

В конце января 1766 года Самуил Алопеус отправил в Выборг письмо со своими предложениями по организации добычи камня в Рускеала. Приехав следующей весной в столицу, пастор убедился, что его предложения приняты к сведению, и на основании их Пилюгину от Канцелярии Строения дана была инструкция по дальнейшей организации работ. Тогда же в Выборгскую Губернскую Канцелярию из столицы был послан указ, согласно которому «все рабочие люди, по причине бедности вышедшие из Карелии для снискания себе пропитания в других провинциях, были обратно призваны и употреблены для ломки камней, и чтобы никому из них впредь не давать паспортов».

В конце июня 1766 года Андрей Пилюгин вновь приехал в Сердоболь, но уже не один, а с четырьмя каменотесами. На выданные Канцелярией Строения 800 рублей он с помощью Алопеуса нанял двадцать работников для ломки мрамора в Рускеала и Йоенсуу. Вначале экспедиция отправилась в Йоенсуу на небольшой островок Аресаари (Калккисаари) в устье реки Янисъйоки, где заложила опытную каменоломню. 11 сентября первые пробы мрамора с острова Аресаари были отправлены в столицу. В начале октября следом за ними пастор Алопеус снарядил еще один сойма-бот, груженный девятью мраморными блоками.

В Рускеала мрамор стали добывать 9 августа 1766 года лишь после того, как закончили опытные работы на острове Аресаари. В конце октября работы на мраморных ломках в Рускеала были приостановлены по причине израсходования выделенных для этого средств. Чуть позже директор Канцелярии Строения, президент Академии Художеств, действительный тайный советник И.И. Бецкой выдаст пастору Самуилу Алопеусу за понесенные им «великие труды, поездки, издержки, переписки» 100 рублей. Андрей Пилюгин также был отмечен – в 1767 году его произвели в мастера каменных дел.

Последний раз Андрей Пилюгин побывал в Рускеала в феврале 1767 года. Тогда вместе с ним приехал машинист Канс, который тщательно осмотрел реку Русколку на предмет установки на ней пильной и шлифовальной машины с другими строениями.

Летом 1767 года Пилюгин возглавлял организованную Канцелярией Строения экспедицию в Санкт-Петербургскую, Выборгскую и Новгородскую губернии по поиску камня для пьедестала памятника Петру I, но найти подходящий монолит ему не удалось. Это сделал позже полковник Иван Васильевич Зверев, также принимавший активное участие в организации добычи мрамора в Рускеала.

Жизнь Андрея Пилюгина, мастера каменотесного дела, стоявшего у истоков камнедобывающего производства Карелии, закончилась трагически. Этот интересный, работоспособный человек мог бы еще многое сделать для блага России, но через несколько лет ему суждено было погибнуть в полном расцвете сил.

22 сентября 1770 года Андрей находился в гостях у академического консьержа Рафаила, дом которого стоял по улице Миллионной в Санкт-Петербурге, и поссорился там по какой-то причине с мастером каменных дел итальянцем Жаком Батистом Раджали. При выяснении отношений Раджали в порыве гнева нанес Андрею ножевое ранение в сердце, оказавшееся смертельным. Через неделю, 29 сентября, Андрей Пилюгин скончался. Полиция расценила данное происшествие как несчастный случай.

Петербургские экспедиции

13сентября 1767 года в Сердоболь из столицы приехали горные инспекторы – гвардии капитан Кожин и полковник Иван Зверев. Они встретились с Самуилом Алопеусом и попросили его сопровождать их на начатые мраморные ломки в Йоенсу и Рускеала. Тогда же сердобольский пастор показал высоким гостям выходы мрамора в пяти верстах на юг от Сердоболя, на территории современного парк-отеля «Дача Винтера». Итогом поездки столичных инспекторов стала составленная ими «Обстоятельная ведомость», которую они по возвращении в Санкт-Петербург преподнесли генерал-поручику графу Якову Алексеевичу Брюсу.

На основании доклада графа Брюса 19 января 1768 года императрица Екатерина II подписала указ Сената: «Об изготовлении мрамора и дикого камня на строение Исаакиевской церкви в Кексгольмском уезде погостах Сердобольском и Рускеальском с устройством там шлифовальных мельниц».

Согласно данному указу, уже в ближайшее время должна была начаться добыча мрамора и «дикого камня» (гранита) в Рускеальском и Сердобольском погостах Кексгольмского уезда, а также в других местах по берегам Ладожского (Йоенсу) и Онежского (Тивдия) озер для украшения Исаакиевской церкви и других зданий Санкт-Петербурга. На местах добычи мрамора намечалось построить пильные и шлифовальные мельницы и для работы на них нанять по контрактам «механического искусства мастеров».

В документе также указывалось, чтобы местные власти, на землях которых производилась ломка мрамора, оказывали всяческое содействие горным работам. Для производства работ в Рускеала с Екатеринбургских заводов должны были быть присланы каменотесы.

По другому указу Екатерины II Рускеальские мраморные ломки были переданы в том же 1768году в ведение Канцеля-рии Олонецких Петровских заводов.

В конце июня 1768года в Рускеала вновь приехал капитан Кожин, а вместе с ним — машинный мастер Генрих Дункель, которому поручалось поставить на реке Русколке специальную машину для пиления и полировки камней. В течение месяца Кожин наблюдал за добычей мрамора в Рускеала и Йоенсу, и установил, что с глубиной качество мрамора становилось лучше. Из самых хороших кусков мрамора, добытых в каменоломнях, мастер Бергер выполнил «постамент», где должны были храниться медали и надписи в память заложения Соборной Исаакиевской церкви, несколько мраморных столов и «другие малые работы для опыта».

Находясь в Рускеала, капитан Кожин организовал на ломках дальнейшую работу, заложил строения для пильных машин, дом с квартирами для офицеров, мастера и надзирателя, казармы для рабочих и солдат и многие другие сооружения. 21 июля он выехал в столицу, взяв с собой из-готовленные Бергером мраморные работы. Екатерина II высоко оценила труд капитана Кожина и пожаловала ему звание Статского Советника.

В августе 1768 года Статский Советник Кожин опять приехал в Сердоболь и привез с собой четырех итальянских каменотесов, которые должны были остаться мастерами при мраморных каменоломнях.

Осенью того же года в Сердоболе по распоряжению Кожина построили экспедиционный дом с квартирами для капитана, прапорщика и казначея, казармы для унтер-офицеров и солдат, разные хозяйственные строения.

С этого времени все три мраморные каменоломни Карелии – в Рускеала, Йоенсу и Тивдии – стали давать камень для украшения столичных дворцов и храмов и, в первую очередь, для Исаакиевского собора.

Взлеты и падения

Под крылом “Конторы строения”

В 1769 году Рускеальские (Рускольские) мраморные ломки были переданы в ведение «Конторы Строения Исаакиевской церкви» (Комиссии по постройке Исаакиевского собора). Вблизи каменоломен появился рабочий поселок Рускеала, в котором стали жить каменотесы, мастеровые и горное начальство.

Маленькая неприметная деревушка Рускеала с пограничной заставой и почтовой станцией всего за несколько лет необычайно преобразилась. Сюда едут каменотесы и резчики по мрамору из Екатеринбурга, итальянские и русские мастера по камню, горные инженеры и архитекторы из столицы. Удивительным казалось то, что мрамор с берега Русколки должен был пойти на украшение Исаакиевского собора, строящегося в Санкт-Петербурге еще со времен Петра I.

Строительство третьего по счету Исаакиевского собора по проекту Антонио Ринальди началось 8 мая 1768 года. По замыслу архитектора вся церковь должна была быть украшена мрамором. Светло-серые, голубовато-серые рускеальские мраморы пошли на наружную и внутреннюю облицовку стен собора. В 1770-1780 годы по проектам Антонио Ринальди из рускеальского мрамора также были выполнены наличники окон Мраморного дворца (1768-1785 годы) и подоконники Зимнего дворца в столице, колонны Орловских ворот (1772 год) и Чесменская колонна (1777-1779 годы) в Царском Селе, верстовые столбы Царскосельской и Петергофской дорог (1772-1787 годы).

В 1790-е годы Рускеальские мраморные ломки были практически заброшены. Антонио Ринальди так и не достроил Исаакиевский собор до конца. Собор разобрали, а его богатую мраморную «одежду» новый архитектор В. Бренна использовал в других зданиях и сооружениях столицы. Тогда рускеальский мрамор пошел на украшение Михайловского замка (1797-1800 годы), памятника Петру I (1800 год), обелиска «Румянцева победам» (1799 год) в столице, Чесменского обелиска (1770-е годы) и павильона «Орла» (1790-1792 годы) в Гатчине.

С 1769 года добыча мрамора в Рускеала в основном велась в «Главной ломке» на горе Белой, названной так русскими каменотесами по цвету слагающего ее камня. Выламываемый здесь мрамор светло-серой, голубовато-серой окраски, однородный и с тонкими белыми и серыми прожилками, назывался «белогорским». В 1770-1780 годы глубина этой каменоломни достигала 10-12 метров.

Поскольку сразу же за мраморными ломками проходила граница со Швецией, в 1788 году на горе Конткасенмяки, напротив поселка Рускеала, была сооружена небольшая русская пограничная батарея. Укрепления представляли собой каменно-земляную насыпь высотой 1,5-2 метра и шириной 2,5-3 метра. На расстоянии 10 метров от вала в углублении находилось укрытие, обшитое досками. В советские времена недалеко от укреплений был построен дет-ский сад и спортивная площадка.
В 300 метрах от основной батареи, вниз по склону горы, стояла еще одна русская батарея. Часть ее была уничтожена во время строительства дороги в 1970-е годы. Остались лишь небольшие фрагменты каменно-земляного вала длиной 5 и 9 метров.

Во время очередной русско-шведской войны, 17 мая 1789 года, финско-шведский отряд под командованием майора Ханса Грипенберга пытался прорваться к Сердоболю, но был остановлен огнем русской батареи и дальше Рускеала пройти не смог. В 1939 году в память об этом сражении финны поставили обелиск из мраморных глыб, но он был разрушен в 70-е годы прошлого века.

Огюст Монферран

1 января 1803 года Рускеальские мраморные ломки, после нескольких лет бездействия, оказались в ведении «Комиссии по постройке Казанского собора». На горе Зеленой стали добывать «зеленогорский» мрамор светло-серой окраски с зелеными разводами и полосами, который пошел на облицовку полов Казанского собора (А. Воронихин 1801-1811 годы).

Главный архитектор Казанского собора Андрей Воронихин совершил в начале XIX века инспекторскую поездку по карьерам Выборгской губернии, где добывался камень для столицы. Не исключено, что он побывал и на Рускеальских мраморных каменоломнях.

Летом 1804 года Рускеала посетил академик В.М. Севергин. Он составил описание Рускеальских каменоломен, которое опубликовал в своей книге «Обозрение Российской Финляндии или Минералогические и другие примечания, учиненные во время путешествия по оной в 1804 году». Тогда в Рускеала работало всего 6 человек, а размеры «Главной ломки» составляли 150 метров в длину и 30-35 метров в глубину. Деревня Рускеала состояла из десяти деревянных домов, одной часовни и каменного порохового магазина.

20 апреля 1818 года император Николай I издал указ о начале добычи мрамора в Рускеала для строительства нового, четвертого по счету, Исаакиевского собора. К этому времени Рускеальские ломки были заброшены и находились без присмотра. Пришлось их расчищать и приводить в надлежащее состояние.

В сентябре 1819 года добычей и обработкой мрамора в Рускеала занималось около 250 вольнонаемных рабочих и мастеровых.

Инспектором мраморных ломок тогда был Иосиф Ефремов. Для снабжения горняков продуктами Экспедиция Рускеальской мраморной ломки заключила договор с крестьянином из Ямозеро Суйстамского погоста Клементием Осиповым о поставке на каменоломни следующих продуктов: ржаной и пшеничной муки, ячневой, греч¬невой и пшенной крупы, солода, гороха, соли, конопляного и коровьего масла, соленого мяса и т.п.

В ноябре 1824 года на Рускеальских мраморных ломках числилось 99 человек, в том числе 70 мужчин и 29 женщин. Исполняющим обязанности инспектора Тивдийских и Рускеальских мраморных ломок тогда был коллежский секретарь Андрей Давыдов. Он жил в Рускеала вместе со своей женой Параскевьей Алексеевной и шестерыми детьми. Казначеем служил поручик Ефимов, оберштейгером — Терентий Токарев, индерштейгером — Иван; оберштейгером — Дорофей Тимофеев, бергаусрами — Василий Зубринский, братья Степан, Егор и Иван Токаревы, Данила Иванов. Все горные чиновники и мастера были людьми семейными.

До 1830-х годов население Рускеала в основном было представлено православными по вероисповеданию русскими и карелами. До сих пор недалеко от каменоломен сохранились остатки старого православного кладбища с захоронениями 1820-1830 годов. На серых мраморных надгробиях по-русски выбиты затертые временем имена усопших, например, мастерового Тивдийских мраморных каменоломен Семена Сазонова (1788-1821 годы), сердобольского мещанина Григория Петровича Лапина (1768-1830 годы).

Главный архитектор Исаакиевского собора Огюст Рикару Монферран (см. портрет на с. 6) дважды приезжал в Рускеала – в 1820 и 1821 годах, лично наблюдая за выломкой мрамора на Белой горе. Наиболее интенсивная разработка рускеальского мрамора для Исаакиевского собора осуществлялась в 1830-е годы и прекратилась в 1854 году. Тогда в Рускеальских каменоломнях работало от 300 до 700 человек и действовало несколько «пильных и шлифовальных мельниц».

За период с 1769 по 1838годы в «Главной ломке» Рускеальского месторождения горняки добыли 200 тысяч тонн мрамора для украшения различных зданий и сооружений Санкт-Петербурга и, главным образом, для наружной облицовки стен Исаакиевского собора (1818-1858годы). Светло-серый и зеленовато-серый «зеленогорский» мрамор, который разрабатывался на северном склоне горы Зеленой, напротив озера Сингаламби, пошел на облицовку полов Исаакиевского собора.

В 1820-е годы Санкт-Петербургский университет построил в Рускеала небольшой завод по производству извести, которая использовалась в строительстве университета. В 1826 году на Рускеальском известковом заводе имелось десять обжиговых печей («кожухов»), выложенных из мрамора. Университету также принадлежали бревенчатый дом и склад в Рускеала, сараи для хранения бочек с известью в Хелюля и Анъяла.

В 1830-е годы по инициативе и рисункам Огюста Монферрана из рускеальского мрамора прямо на месте в Рускеала изготавливали различные предметы прикладного искусства – вазы, столешницы, постаменты, пьедесталы, памятники и другие изделия «малых форм». Это производство не имело большого успеха и прекратилось уже в конце 1830-х годов.

В 1838 году Рускеала посетил капитан горной службы В.П. Соболевский. Свои наблюдения он опубликовал в книге «Обозрение Старой Финляндии и описание Рускольских мраморных ломок». Тогда на ломках мрамора работало более 300 человек. Добытые блоки и окол вывозились через траншею в северном борту камено¬ломни в долину с озерами Лико и Суло.

В 1830-е годы на Рускеальском месторождении выделяли пять номеров (сортов) мрамора. Мрамор «белогорский» N01 — серо-синеватый, беловатый, с черными и белыми прожилками и полосками, иногда с зеленоватой примесью актинолита и тремолита. Добывался он по-прежнему на Белой горе.

На горе Зеленой выделяли две разновидности «зеленогорского» мрамора: №2 — серо-зеленоватый мрамор с большим количеством темно-зеленого актинолита, который до 1810 года применялся для облицовки полов Казанского собора, и №3 — серый с зелеными актинолитовыми прожилками, выламываемый до конца 1830-х годов напротив озера Синган-Ламби для изготовления мелких поделок. На берегу реки Русколки, между мельницей и мостом, была отмечена залежь «берегового» мрамора (№4) — полосчатого, с тонким чередованим белых и серых полосок. На горе Белой также встречался белый с синеватыми полосками мрамор, который еще нигде не применялся.

Технологии

В 1770-1830 годы мрамор в Рускеала добывался следующим образом. Вначале вдоль подошвы уступа карьера рабочие проходили горизонтальный ров («подкоп» или «подгорье») — шириной до 1,5-1,8метра и глубиной 4-7 метров. Одновременно с ним по краям размеченного блока вырабатывались две «канавы» таких же размеров. Для этого в мраморе бурили шпуры («дыры» или «скважины») диаметром 2,5 сантиметра (в XVIII веке) и 3.8 сантиметра (в XIX веке) и глубиной до полуметра. Их высушивали, заряжали порохом, забивали глиной и подрывали. Затем сверху уступа по направлению линии отрыва «массы» на расстоянии 2-6 метров друг от друга бурили скважины («цилиндры») диаметром 7,5 сантиметра и глубиной 5,7-9,5 метров. Их также заряжали порохом и подрывали.

Для бурения применялись двугранные (для мягких пород) и четырехгранные (для твердых пород) буры длиной от 0,7 до 9,5 метров с наваренными на конце твердыми стальными наконечниками. Бурение велось вручную: один рабочий держал бур, другой бил по нему тяжелым молотком. После каждого удара бур поворачивался. Шлам из шпуров удаляли с помощью специального шомпола или воды. За одну смену двое рабочих выбуривали от 1 до 4-х метров породы.

Таким образом в Рускеала добывались «массы» мрамора весом в десятки тонн. Затем с помощью буровзрывных и буроклиновых работ разделывали их на «глыбы», а те, в свою очередь, обтесывали по модели мастера. В отдельные годы блоки обрабатывали машинным способом.

Вода постоянно прибывала в каменоломни, и ее приходилось непрерывно откачивать ручными помпами.

Заготовленные «штуки» (блоки) мрамора весом от 7 до 16 тонн зимой грузили на специально сделанные из березовых стволов и обитые железом сани, в которые впрягалось десяток-другой лошадей, и везли в течение двух-трех дней по дороге тридцать верст до пристани в Хелюля, где оставляли до весны. С наступлением навигации сюда из Санкт-Петербурга приходили парусные корабли (галиоты) с продуктами. На обратном пути они загружались мрамо¬ром и отправлялись по Ладожскому озеру до столицы.

Провоз мрамора по суше и воде каждые четыре года Контора Строения отдавала подрядчикам. В 1780-х годах доставкой мрамора из Рускеала в Хелюля занимался петербургский купец Семен Тимофеев, а перевозкой камня по воде от Хелюля до Санкт-Петербурга – петрозаводский купец Павел Каратаев.

В 1820 году зимняя перевозка рускеальского мрамора для Исаакиевского собора была отдана крестьянам Семену Серому и Кириллу Садовникову.

В 1827 году коммерции советник Иван Федорович Шербин отправил на судах по Ладожскому озеру и реке Неве с Рускеальских мраморных ломок «770 штук мрамора» общим весом около 136 тонн.

В 1831 году доставкой мрамора в Хелюля занимались купец Матвей Купцов, а с 1832 по 1835 годы – гжатский купец 1-й гильдии Сергей Иванович Молчанов. За провоз мраморных блоков весом до 100 пудов Купцов и Молчанов брали по 11 копеек, до 300 пудов – по 16 копеек, от 300 до 450 пудов – 22 копейки, 450-700 пудов – 39 копеек и т.д. (12).

При зимней транспортировке мрамора из Рускеала в Хелюля в период с 1831 по 1836 годы нередко возникали споры между подрядчиками и владельцами земельных участков, по которым проходила дорога. Землевладельцы требовали завышенную плату за провоз камня по их землям, «чем делали немаловажные остановки в перевозке мрамора» и причиняли ущерб казне.

После передачи Выборгской губернии в состав автономного Великого Княжества Финляндского в 1811 году в Рускеала стало расти число финнов-лютеран. С 1819 года местное население принимало активное участие в подрядных поставках леса, инструментов и древесного угля на мраморные ломки. В 1826 году земли Рускеальского прихода были проданы купцам Громовым, а в 1830-х годах – оберпастору Рускеальской лютеранской церкви.

Постепенно жители Рускеала стали застраивать склоны горы Конткасенмяки, расположенной напротив старой деревни, на правом берегу реки Тохмайоки, в Руйсселькя. К началу 1830-х годов туда переместился центр поселения. В 1834 году на вершине горы финны построили из дерева новую лютеранскую церковь (архитекторы Гранстедт, К. Энгель) на 800 человек. С этого времени все захоронения стали проводиться на новом кладбище, в местечке Ханки.

Церковь была крестообразной в плане с пристроенной двухэтажной колокольней. Стены постройки украшались пилястрами. Итальянский подданный А. Бота, одно время владевший Рускеальскими каменоломнями, подарил церкви алтарь.

Дома, стоявшие вокруг церкви, раньше относились к деревне Руйсселькя. Когда торппари пастора — работники, имевшие небольшие наделы земли, стали независимыми, вокруг новой церкви образовалась своя деревня, получившая название Рускеала.

В 1912 году в церкви был установлен 11-регистровый орган. На колокольне повесили два колокола, один из которых был отлит в Стокгольме в 1750 году, другой – на Вяртсильском заводе в 1878году. Рускеальская церковь последний раз ремонтировалась в 1928году (проект Юхани Виисте). Летом 1940 года она сгорела.

Недалеко от храма находилась усадьба священника (Папелла), которая в начале XX века оформилась на новом месте, за Ханки, ближе к Кааламо.

Почти финал

После 1854 года Рускеальские мраморные ломки, оказавшиеся без государственных заказов, пришли в запустение. В первые годы застоя рускеальцы занимались выжиганием извести из оставшегося от прежней добычи мраморного окола, целые горы котрого окружали заброшенные каменоломни. С этой целью недалеко были построены новые обжиговые печи, работавшие на дровах.

Рускеальский мраморно-известковый завод в 1930-е годы.

В 1860-1870 годы в Рускеальских каменоломнях вновь загремели взрывы. Отныне мрамор понадобился для производства строительной, а чуть позже еще и технологической (для отбеливания бумаги) извести. Пригодный для получения извести кальцитовый мрамор в пределах Рускеальского месторождения встречается не везде, а образует лишь отдельные горизонты в толще кальцит-доломитовых мраморов, и, чтобы добраться до них, нужно было снять многометровую толщу «белогорского» мрамора, который раньше применялся в архитектуре Санкт-Петербурга, а теперь только мешал разработке. Вначале «известковый камень» пытались разрабатывать карьером, но потом поняли, что дешевле будет добывать его подземным способом – штольнями и шахтами.

 

 

 

 

 

 

Шахта №2 Рускеальского карьера.
В 1895 году в Отраккала, недалеко от карьеров, были построены первые три шахтных полугазовых печи для обжига мрамора производительностью 17-20 тонн извести в сутки.

В 1898году Рускеальское месторождение взяло в аренду финское акционерное общество «Рускеала мармор». Добыча камня резко возросла. Большая часть мрамора перерабатывалась на известь, меньшая шла на получение щебня. Уже в следующий год рядом с Рускеальским известковым заводом финны построили новое здание Заводоуправления, которое сохранилось до сих пор. Его стены выложены из небольших мраморных блоков.

С 1880-х годов до конца 1930-х годов значительная часть Рускеальского месторождения (залежь «Рускеала-1») разрабатывалась финнами на щебень и известь в семь горизонтов, три из которых были подземными. Первый (верхний) подземный горизонт располагался на отметке 72-74 метра над уровнем Балтийского моря. От вертикального ствола шахты N02 в северо-западном направлении отходил транспортный штрек сечением 3на 2,5 метра. Через 150 метров он соединялся с шахтой N01, от которой на юго-запад отходил добычной штрек длиной около 200 метров. Выработка имела сложную форму – ее ширина составляла 15-30 метров, высота кровли изменялась от 3 до 6 и более метров. Всего на первом подземном горизонте было добыто более 20 тысяч кубометров кальцитового мрамора.

Главный карьер в 1930-е годы (верхний снимок). В подземельях Рускеала в 1930-е годы (нижний).

Второй (средний) подземный горизонт залегал на 13-14 метров ниже первого и занимал площадь длиной 330 и шириной от 40 до 100 метров. Он также сообщался с поверхностью через шахту N02. Особенностью описываемого горизонта являются необыкновенно большие размеры выработок, разделенных гигантскими целиками. Ширина подземных тоннелей достигала 20-40 метров при высоте кровли от 3до 10 метров. Второй горизонт дал более 70 тысяч кубометров мрамора.

Третий (нижний) подземный горизонт находился на отметке 44 метра. Его выработки были небольшие, поскольку горные работы здесь начались только в конце 1930-х годов. Мрамор поднимался на поверхность через шахту №3.

В начале XX века финны стали углублять и расширять «Главный» карьер и дошли до подошвы среднего подземного горизонта (60-61 м над уровнем Балтийского моря), выработав мрамор, находящийся в кровле и целиках. Таким образом, подземные выработки двух верхних горизонтов были частично уничтожены горными работами.

Интенсивная, порой хищническая разработка Рускеальского месторождения уже к началу XX века привела к истощению запасов мрамора на участке «Рускеала-1», который оказался весь изрытый карьерами и штольнями. В 1924 году в 1,5 километрах от старых выработок, в Отраккала, финские геологи обнаружили и разведали еще одно месторождение с большими запасами мрамора («Рускеала-2»), что давало надежду на развитие производства.

В первой трети XX века рускеальские мраморы в небольшом объеме применялись в декоративном оформлении некоторых финских городов. Плитами этого мрамора, например, облицованы стены Сберегательного банка в Хельсинки, полы зданий городской больницы и ресторана в городе Сортавала. Декоративная крошка из рускеальского мрамора в 1910-1930 годы широко применялась при штукатурке стен и отливке полов и лестниц многих каменных построек Приладожской Карелии, в том числе и в городе Сортавала.

Одним из последних «довоенных» руководителей Рускеальских карьеров и завода был Вильям Форсстрем. Предприятие в эти годы успешно развивалось. Оно включало в себя несколько действующих карьеров, три шахты со сложной системой штреков и штолен, сумма ходов которых составляла несколько километров. Работал дробильно-сортировочный завод, где из мрамора получали щебень и крошку, и, конечно же, крупнейшее предприятие региона – Рускеальский мраморно-известковый завод, на территории которого в 1937 году было запущено еще 6 шахтных полугазовых обжиговых печей производительностью 30-35 тонн извести в сутки.

В 1900-е годы на склоне горы Отраккала возникла одноименная деревня, в которой жило несколько десятков торпарей – арендаторов небольших земельных наделов: Вяйне Мононен, Юхо Какконен, Антон Пииранен, Оскари Коски, Матти Ниссинен, Юхо Куттунен, Микко Лехикойнен, братья Поутиайнены, Марти Сойнинен, Пеки Лууккайнен и другие. Большая часть жителей деревни работала на Рускеальских каменоломнях (14).

Крупным землевладельцем в Рускеала в 1920-е годы был Пекка Талванен. У него также имелся свой магазин, который отличался чистотой и хорошими товарами. В конце жизни Талванен продал свою землю бывшему управляющему Рускеальских карьеров Вильяму Форсстрему.

В годы войны

В военные 1940-е годы каменоломни и шахты Рускеала практически не работали. Во время «Зимней войны» в феврале 1940 года в рускеальских штольнях укрывались от налетов советской авиации местные жители. После заключения мира весной 1940 года в Рускеала приехали первые переселенцы из центральных районов России.

Летом 1941 года финские войска перешли советско-финляндскую границу и двинулись в направлении на Сортавала и другие населенные пункты Приладожья. 168-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник Андрей Леонтьевич Бондарев, отступала и непрерывно вела бои с превосходящими силами противника. 22 июля финские части вошли в Отраккала, 23 июля – в Рускеала. В конце июля в Папилла финны организовали полевой госпиталь. Бои закончились в августе 1941 года, после чего в Рускеала стали возвращаться его прежние жители.

В 1940 году в одной из штолен Рускеала финны устроили бомбоубежище.
В июле 1944 года частями Красной армии Северное Приладожье было освобождено от финских войск. Погибшие в окрестностях Рускеала советские солдаты были похоронены в братской могиле на северном склоне горы Конткасенмяки.

Новейшая история

Осенью 1944 году первая партия советских рабочих прибыла на восстановление поселка Рускеала. Особенно много переселенцев приехало в 1946 году, когда началось восстановление мраморно-известкового завода. Одним из первых вместе со своими сестрами, братьями и отцом приехал в Рускеала Алексей Михайлович Васильев. Вначале он работал слесарем на заводе, потом — старшим мастером и бурильщиком в горном цехе.

В 1946 году был открыт 5-й карьер, начальником которого стал Григорий Яковлевич Саенко.

В 1947 году Рускеальский мраморно- известковый завод снова стал давать известь. По воспоминаниям ветерана завода Л.И. Лесиной мрамор из карьера подавался наверх в вагонетках с помощью лебедок. Наверху вагонетки, называемые «катюша», вручную толкали по подвесной дороге и разгрузочным галереям до печей известкового завода. В день из карьера поднимали до 40 тонн мрамора.

Добыча мрамора в карьере осуществлялась буровзрывным способом. Камни после взрыва разбивали кувалдами на мелкие куски, которые потом собирали вилами и лопатами. Вагонетки с мрамором подавались из карьера наверх по двум наклонным рельсам-бремсбергам с помощью лебедок.

В 1948-1949 годах в карьере №5 забойщиками трудились В.П.Щеголев, И.А. Степанюк, М.Д. Голованов, мастером был Г.И. Каратаев. Лебедчиком на бремсберге работала Е. Осмоловская, откатчиками вагонеток – Н.И. Степанюк, А. Анненков; загрузчиками мрамора в печи – М.А. Зайцев, С.А. Доронин, М. Сангатулина, К. Бабошина; сортировщиками извести – Ф.В. Жаворонкова, З.В. Яковлева, М.А. Гринь, Е.А. Баринова и Т.М. Васильева.

По воспоминаниям ветерана завода А.К. Иванена, в конце 1940-х годов жилищные условия в поселке Рускеала были очень плохие. От домиков, разбросанных по хуторам в радиусе до 4 километров от завода, дорог зимой почти не было. Рабочим особенно тяжело было добираться на завод в зимние стужи, заносы. Обстановкой в домах служили ящики, топчаны. Лишь у некоторых были железные кровати. Амбулаторией служил маленький домик, где в одной комнате вели прием сразу все врачи.

В 1948-1950 годах в сгоревшем в войну поселении Отраккала были построены для рабочих завода деревянные бараки на столбах. Позже здесь появились рабочая столовая, магазин, почта, здравпункт.

Только в 1951 году в Рускеала построили первые щитовые дома, почту, детский сад. Жили плохо и бедно. В Сортавала ездили редко, т.к. автомашин не хватало, а их ресурс был практически истрачен.

С 1952 года на Рускеальском мраморно-известковом заводе стали выпускать мраморную крошку двух фракций. Мрамор для производства извести добывали в карьерах №5, №6 и №8а.

В 1958 году, после проведения геологоразведочных работ, были утверждены запасы мрамора на месторождении «Рускеала-2», расположенном в двух километрах от старинных карьеров, в Отраккала. Тогда же в Рускеальских карьерах появились первые экскаваторы.

В 1958-1968 годах на месторождении «Рускеала-1» на щебень разрабатывались карьеры N06, N07 и N09. С 1960 года Рускеальский завод помимо декоративного щебня стал давать известковую муку, которая использовалась для известкования почв. На предприятии установили шаровую машину по помолу известковой муки производительностью 25-30 тонн. Чуть позже была смонтирована комплексная механизированная дробильно-сортировочная установка, перерабатывающая до 120 тысяч кубометров горной массы в год.

При разработке мрамора на известь и щебень на месторождении «Рускеала-1» в 1950-1970 годы применялись массовые взрывы, которые также как и в начале XX века привели к порче месторождения декоративно-облицовочного камня.

В конце 1960-х годов мраморную крошку из Рускеала отправляли в города Псков, Брест, Ригу, Могилев, Горький, Петрозаводск, Сегежу, Кондопогу. Известковую муку брали совхозы «Искра», «Сортавальский» и другие.

В 1960-1970 годы продукция Рускеальского мраморно-известкового завода поставлялась в 10 республик и 17 областей Советского Союза.

В 1970 году геологами были утверждены запасы облицовочного камня на двух небольших участках месторождения «Рускеала-1», на одном из которых в 1973 году был заложен блочный карьер. Здесь на протяжении 12 лет, с 1974 по 1986 годы, канатными станками по итальянской технологии пилили мраморные блоки для Кондопожского камнеобрабатывающего завода. Изготовленные на этом заводе облицовочные плиты расходились по всему Советскому Союзу. Первый вариант станка канатного пиления был усовершенствован жителем Рускеала В.А. Марковым.

В процессе пиления от массива отделялись огромные “ломти” – плиты длиной 15-18 метров, высотой 4-5 метров и толщиной 1,3-1,8 метра. Для окончательно отрыва монолита от скалы применяли горизонтальное бурение с последующим подрывом шпуров с помощью детонирующего шнура. Добытые монолиты отодвигали домкратами, загружали краном в самосвалы и вывозили на пиление в Кондопогу.

В 1975 году рускеальский мрамор с блочного карьера пошел на облицовку павильона ВДНХ в Москве. За выполнение этого заказа группа работников карьера – Н.М. Двойнишников, Н.И. Шабалов и В.И. Соловьев – была удостоена бронзовых медалей и денежной премии. С этого времени продукция Рускеальского завода (щебень, известь, блоки) поступала по 500 адресатам.
В конце 1970-х и начале 1980-х годов серовато-зеленый и светло-серый мрамор Рускеальского блочного карьера пошел на облицовку подземных залов станций метро «Приморская» и «Ладожская» в Ленинграде, а также, на украшение мемориала Брестской крепости. К сожалению, этот карьер оказался нерентабельным и вскоре был закрыт.

Уже с первого дня работы блочный карьер не справлялся с планом, давая всего 800 кубометров блочного камня в год вместо заявленных 10-13 тысяч кубометров. Реальный выход блоков составлял всего 3% вместо проектных 21 %! Высокая трещиноватость камня была следствием ранее проводившихся на месторождении массовых взрывов. В 1983 году геологи провели переоценку запасов месторождения «Рускеала-1» и еще раз доказали, что вдоль уступов старых карьеров наблюдается зона повышенной трещиноватости шириной 10-12 метров, в которых добыча облицовочного камня невозможна.
Неоднородное строение рускеальского мрамора отрицательно сказывалось на качестве обработки изготавливаемых из него облицовочных плит. Еще одной причиной плохой работы карьера был недостаток рабочей силы и специалистов, что объяснялось тяжелыми условиями труда, а также острой нехваткой жилья. В карьере постоянно дули холодные, пронизывающие насквозь ветры. Не было даже вагончиков, где можно было бы спрятаться от холода. Для нормальной работы катастрофически не хватало техники, оборудования и запчастей.

В 1968-1979 годы директором Рускеальского мраморно-известкового завода был Валентин Иванович Соловьев. С 1980 по 1986 годы он руководил работой блочного карьера. При Соловьеве было проведено благоустройство всего поселка Рускеала, построены детский сад, школа, котельная.

В 1977-1978 годах утвердили генплан поселка Рускеала и началось строительство новых домов, торгового центра, клуба и больницы.

1980-е годы были сложными в жизни поселка Рускеала. Тем не менее, здесь появились добротные дома-коттеджи, новые магазины, новые здания школы и детского сада.

В 1980-е годы Рускеальское месторождение отрабатывалось Рускеальским мраморно-известковым заводом ПО «Карелстройматериалы» и РПО «Росмраморгранит» МПСМ РСФСР. Добыча камня велась в двух карьерах. Мрамор месторождения «Рускеала-1» использовался только для получения блоков, мрамор месторождения «Рускеала-2» шел на производство декоративного щебня, известняковой муки и строительной извести. Карьеры и дробильно-сортировочный цех проектировались институтами «Союзгипронеруд» и «Ленгипростром». Производство низкокачественной извести осуществлялось после ручной разборки мрамора в обжиговых печах 1937-го года постройки.

В 1983году Рускеальский мраморно-известковый завод выпустил: 835 кубометров облицовочных блоков, 177,6 тысяч кубометров декоративного щебня, 49 тысяч кубометров известняковой муки, 11,5 тысяч кубометров строительной, воздушной и магнезиальной извести. К сожалению, известняковая мука из-за особенностей химического состава рускеальских мраморов получалась некачественной. Многие совхозы Карелии и Сортавальского отделения Сельхозтехники принимали муку с перебоями, а вскоре и вовсе отказались от нее.

В ноябре 1984 года ЦКЗ МПСМ СССР утвердил балансовые запасы мрамора Рускеальского месторождения по категориям А+В+С1 в количестве 14 455 тысяч кубометров на месторождении «Рускеала-1» и 25 182 тысяч кубометров на месторождении «Рускеала-2». Запасы мраморов различных видов на месторождении «Рускеала-1» составили: полосчатый мрамор – 9 126 тысяч кубометров, кальцитовый мрамор – 1 744 тысяч кубометров, доломитизированный (серый) мрамор – 3575 тысяч кубометров.

В середине 1980-х годов Рускеальский завод стал давать стране также фракционированный щебень, в среднем по 200 тысяч тонн в год. В то же время начались перебои в работе предприятия. Потребители стали отказываться от фракции 20-40. Дробилки же были старой модели, и перестроить их было трудно. Часто предприятие испытывало недостаток в вагонах. Не хватало экскаваторов большой емкости.

Несмотря на то что в 1986 году в Рускеала был построен новый цех по выпуску щебня, завод работал нестабильно, не справляясь с планом.

Лебединой песней Рускеальского завода стал 1988 год, когда предприятие дало стране плановую норму извести (1229 тонн), известковой муки и щебня.

Последующие в 1990-е годы экономические и политические неурядицы в стране значительно подорвали жизнеспособность Рускеальского завода. Сегодня он только держится на плаву, выполняя небольшие заказы на производство щебня.

Обжиговые печи Рускеальского мраморно-известкового завода были окончательно потушены в начале 1990-х годов. К сожалению, остатки этого уникального памятника индустриальной культуры 1895-1937 годов разрушаются не только временем и природными процессами, но и варварскими действиями людей, равнодушных к истории, ограниченных в своем культурном развитии. Необходимо срочно поставить руины Рускеальского мраморно-известкового завода на государственный учет как памятника историко-культурного наследия и провести необходимые работы по его сохранению.

Из двенадцати карьеров, пройденных в Рускеала за 240 лет, сейчас работает только один, на месторождении «Рускеала-2», где добывают мрамор для производства щебня. На месторождении «Рускеала-1» известны небольшие участки, пригодные для ограниченной добычи небольших блоков с целью реставрации. К сожалению, промышленная добыча облицовочного камня здесь затруднена из-за высокой трещиноватости и неоднородности мрамора.

В начале 2000-х годов на бывшем блочном карьере новые хозяева варварским взрывным способом добыли несколько блоков, которые предназначались для реставрационных работ в Санкт-Петербурге. Но добытые куски мрамора оказались трещиноватыми и неоднородными по строению, поэтому большая часть камня была брошена прямо в забое.

Сейчас

К настоящему времени «Главный» карьер Рускеала превратился в озеро. Выработки среднего подземного горизонта оказались целиком под водой, но остатки штолен верхнего подземного горизонта пока еще не затоплены. Интересно, что вода в «Главном» карьере уже многие десятилетия держится практически на одном уровне.

На лодочках, предлагаемых напрокат горным парком, можно заплыть в два небольших «грота», которые являются верхними частями затопленных тоннелей среднего подземного горизонта. Своды этих полостей, сложенные тонкополосчатым черно-белым мрамором, отражаются в удивительно прозрачной воде изумрудно-аквамаринового цвета.

Можно также подплыть к штольням, которые больше похожи на природные пещеры. Внутрь выработок заходить нельзя в целях безопасности. Ограничимся лишь их описанием. Основной ствол штольни уходит в глубину горы на 250 метров. К нему в самом начале примыкает широкая боковая штольня длиной около 50 метров.

На протяжении первых 100 метров главный тоннель плавно извивается в северо-западном направлении и становится все уже и уже. От засыпанного ствола шахты №1 выработка резко поворачивает на юго-запад. На оставшихся 150 метрах сохранилась насыпь узкоколейной железной дороги, по которой когда-то вручную толкали вагонетки с мрамором. Рельс давно уже нет – сданы на металлолом. По дну выработки из глубины горы тихо бежит ручеек. Иногда встречаются летучие мыши.

В конце штольни – завал, который сделали саперы в 1940-е годы, а до этого времени тоннель продолжался дальше и соединялся с соседними выработками, расположенными за тонкой скальной перегородкой. В эти таинственные выработки теперь могут попасть только спелеологи через глубокий провал, образовавшийся в результате катастрофического обрушения кровли в северной части месторождения в 1930-е годы (см. фото на с. 9). В разные стороны от центра провала отходят широкие тоннели длиной от 50 до 150 метров, которые соединяются друг с другом короткими перемычками. Нижняя часть выработок затоплена. Зимой здесь образуется толстый лед, что дало повод назвать Рускеальский провал «Ледовым дворцом». В глубине штолен лед тает очень долго, говорят, до конца сентября. Зимой в подземных выработках Рускеала изо льда вырастают изящные колонны и “сказочные существа”.

Во время пешеходной экскурсии вокруг «Главного» карьера можно посетить единственную оставшуюся в Рускеале шахту N02. Ее глубина превышает 50 метров, и на 1/3 она затоплена водой. В шахту легко попасть по короткой штольне, пробитой финнами в 1930-е годы на северном склоне Белой горы для транспортировки вагонеток. На противоположной стороне шахты находится другая, еще более короткая штольня, пройденная со стороны «Главного» карьера. Обе выработки соединяет металлический мостик, переброшенный в начале нынешнего века через колодец шахты.

На сводах и стенах штолен видны следы шпуров, поскольку добыча мрамора под землей осуществлялась традиционным буровзрывным способом. Для этого в забоях бурили шпуры диаметром 30-35 миллиметров и глубиной 1-3метра, заряжали их порохом и подрывали. При взрыве мрамор разваливался на куски. В 1930-е годы ручное бурение сменилось машинным – с помощью перфораторов. Погрузка мрамора в вагонетки все время велась вручную.

Крупные куски камня разбивали клиньями и молотками.

Загруженные мрамором вагонетки рабочие толкали по рельсам штреков к шахтным стволам, где действовала механическая (от конной тяги, а позже – от паровой машины) подъемная установка. Поднятые на поверхность вагонетки с мрамором далее везли по подвесной железной дороге к обжиговым печам мраморно-известкового завода, в которых мрамор превращался в известь.

Главный рускеальский карьер, в котором с 1766 по 1930-е годы добывали мрамор, объявлен памятником истории горного дела (индустриальной культуры). С начала 2000-х годов на его территории создан туристический объект – горный парк «Рускеала», один из самых популярных туристических объектов Карелии и всего северо-запада России.

За прошедшие после окончания добычных работ десятилетия природа смогла залечить нанесенные ей раны. Ныне старинные Рускеальские каменоломни превратились в красивые горные озера – беломраморные чаши, заполненные прозрачной голубовато-зеленой водой. Заброшенные шахты и штольни стали похожи на загадочные пещеры и гроты. Отвалы, подступающие к карьерам, напоминают причудливые холмы, с которых хорошо видны окружающие их техногенные и природные комплексы.

Одни люди приезжают в Рускеала, чтобы просто отдохнуть, другие, чтобы пообщаться с удивительной карельской природой, третьи, чтобы подивиться труду человека, прорубившему в скале глубокие карьеры, иные – чтобы найти здесь что-то свое, сокровенное. Каждый получит то, зачем приехал в этот удивительный уголок Карелии – горный парк «Рускеала».

Справка автора: черно-белые фото исторической справки взяты из книги Арви А., Каристо О. Рускеала в воспоминаниях и фотографиях. Хяменлинна, 1985 (перевод Кяхконен Э.Э., 2005).

Список литературы:

4. Броницкий М.Ф. Камень в архитектуре Санкт-Петербурга XVIII-XIX веков. Доклад 19.05. 1948. Ленинград. 1948.
1. Алопеус С. Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и каменных пород, находящихся в Российской Карелии. СПб., 1787.
11. РГИА, ф. 789, оп. 15, д.84, л. 4, 1767.
12. РГИА, ф. 789, оп. 15, д. 17, 1770.
13. РГИА, ф. 1310, оп. 1, п. 50, л. 18,19, 1768.
14. Севергин В.М. Обозрение Российской Финляндии. Или Минералогические и другие примечания, учиненные во время путешествия по оной в 1804 году Академиком, Коллежским Советником и Кавалером Васильем Севергиным. СПб., 1805.
6. ЛОАВ, ф. 1, д. 213.
7. ЛОАВ, ф. 1, д. 216.
8. ЛОАВ, ф. 1, д. 16.
19. Шуйский В.К. Огюст Монферран. Москва. Санкт-Петербург «Центрполиграф», 2005.
15. Соболевский В.П. Обозрение Старой Финляндии и описание Рускольских мраморных ломок. СПб., 1839.
9. ЛОАВ, ф. 1, д. 212.
10. ЛОАВ, ф.1, д. 240.
2. Арви А., Каристо О. Рускеала в воспоминаниях и фотографиях. Хяменлинна, 1985 (перевод Кяхконен Э.Э., 2005).
3. Ахолайнен Ю., Сиппола А., Салонен П., Миссинен Р. Южно-ботнийцы в войне-продол¬жении (Из Китее в Сортавалу 16.06. – 01. 09. 1941 г.). Общество ветеранов г. Алавус, кн. 3, 2001. (перевод Кяхконен Э.Э., 2006).
17. Судаков В. Рускеальский мраморно-известковый // газета «Красное знамя», 1982.
16. Стельмухов. Будет ли второй рассвет? // газета «Красное знамя», 23 августа 1988.
5. Григорьев С. Мрамор Рускеала // газета «Красное знамя», сентябрь 1981.
18. Судаков В. Точка отчета – низшая // газета «Красное знамя», 16.05.1986

Источник >>>